Первой морской победой римлян считается битва при Милах в 260 г. до н. э. Тогда римский флот, под командованием консула Гая Дуилия, разгромил карфагенский флот, возглавляемый Ганнибалом Гисконом (к знаменитому полководцу Ганнибалу никакого отношения не имел). В результате карфагеняне потеряли, по подсчётам различных историков, от 50 до 80 кораблей (более половины от общего количества), а инициатива на море перешла к Римской республике.
Значение победы при Милах состояло в том, что до этого момента Карфаген считался сильнейшей морской державой Средиземноморья. Его военный флот не имел себе равных ни в одном из тогдашних государств (даже среди таких сильных стран как Македонское, Сирийское или Египетское царства). Более того, вплоть до начала первой войны с Карфагеном в 264 г. до н. э. Рим вообще не имел своего флота. Все одержанные ранее победы римлян были исключительно сухопутными. На море римляне никогда ранее не воевали и поэтому справедливо считались никудышными моряками. Однако поставив перед собой цель победить такую могучую морскую державу как Карфаген, римские полководцы понимали, что победу невозможно одержать без сильного военного флота. И они буквально создали его на пустом месте. Менее чем за три года было построено около 150 римских кораблей. И при Милах он показал всю свою мощь.
Историки утверждают, что победе римлян также способствовало применение абсолютно новой тактики, к которой были совершенно не готовы карфагенские моряки. Римляне создали специальное приспособление, называемое «вороной». Оно позволяло в бою обездвижить вражеский корабль и перекинуть на него мостик для идущих на абордаж легионеров. А дальше, на палубе римляне применяли свою традиционную сухопутную тактику – построение в три ряда, с поправкой на размеры судна. И одерживали победу над плохо организованными карфагенянами, не умеющими вести подобные сражения.
Таким образом, сражение при Милах ознаменовало превращение Римской республики в сильную морскую державу. И хотя война продлилась ещё 19 лет – до 241 г. до н. э., однако можно смело утверждать, что закат Карфагена начался именно в этот день.